В своё время “Забытая эпоха” была весьма подходящим названием для этого периода, однако неиссякаемый поток археологических находок и научных открытий сделал её менее забытой. Хотя многие учёные сходятся в том, что эта Эпоха закончилась с расцветом парагонцев и началом отсчёта традиционной истории, вопрос начала самой Забытой эпохи является предметом оживлённых дискуссий до сих пор. Ещё больше споров вызывают вопросы о том, как, когда и почему возник Механизм.

Мало документов сохранилось с Забытой эпохи, да и в тех крайне редко упоминается Механизм как явление. Большинство дошедших до нас обрывков пергамента и наскальных записей относится к позднему периоду Забытой эпохи и описывает группы периодически воюющих феодальных королевств, разбросанных по Хартленду. По всей видимости, взаимодействие между этими королевствами и поселениями зеленокожих в коронных и пограничных землях было крайне редким. Таким образом, любые человеческие изображения зеленокожих и наоборот в крайней степени преувеличены.

На нескольких особенно выдающихся гобеленах изображены засевшие на вершинах деревьев орки со стальными клыками, проходящие сквозь камень гоблины и четырёхрукие хобгоблины с изогнутыми саблями, разоряющие человеческие королевства. Недавно выкопанный гоблинский холст представляет людей как существ из зеркального стекла, передвигающихся на пылающих когтях. Тем не менее, все эти фантастические изображения являются более или менее единичными.

Лишь одно впечатляющее изображение, не ограниченное культурной и географической принадлежностями, пережило Забытую эпоху: непроницаемое лицо Серого человека в короне. Анализ насыщенности эфира подтвердил, что в предполагаемый век распространения данного сюжета мир был наполнен особой энергией, частично походившей на мифическую радиацию над современными руинами парагонской цивилизации.

Детали мотива о Сером человеке варьируются от места к месту и от культуры к культуре, однако его власть всегда представлена в виде ободка света на лбу. Кто-то изображал его как великодушного (даже обожаемого) короля-философа, чьё правление было расцветом империи. Другие описывали его как сумасшедшего и безжалостного завоевателя нечеловеческой силы и харизмы, который был скорее врагом, чем отцом своего народа. Персоне Серого человека приписывали и более тёмные поступки. Так, например, один сомнительный холст, найденный в Остении, изображает серое алебастровое лицо, возвышающееся над морем костей.

Концовки историй о Сером человеке так же различаются, как и его описания. Король-философ отрекается от своей короны и всю жизнь скитается по миру подобно простому человеку. Завоевателя свергают в ходе кровавой революции и казнят на глазах у ликующей публики. Демон оказывается неуязвим для людского оружия, отчего победившие мятежники заковывают короля в цепи и хоронят глубоко под землёй. Бог отправляется на небеса, ожидая, когда придёт время для его бессмертной мудрости. Историки, попытавшиеся объединить все эти истории в последовательный рассказ, неизбежно терпят поражение, однако эта мысль не теряет своей привлекательности.

Какой бы ни была роль Серого человека, примерно за два века до предположительного становления цивилизации парагонцев его портреты перестают появляться. Причина этого так и не была установлена.

Происхождение и природа парагонцев горячо обсуждаются, по крайней мере, в кругах, где подобные разговоры не посчитают богохульством. В одной распространённой церковной легенде говорится о том, что честолюбивые герои – учёные, короли, воины и даже нищенствующий монах – столкнулись с могущественным артефактом под названием Сифон гармонии. Они прошли испытание, пережить которое смогли не многие, однако Сифон и поныне готов бросить вызов любому, кто его найдёт. Те, кого Сифон признал достойными, были одарены невероятной силой, умом, харизмой или ненасытным любопытством. Через двадцать лет новая раса – парагонцы – изобрела технологию, которая позволила им взобраться на Шпиль и основать великий город Нерувия, чьё покровительственное влияние в конце концов охватило центральные и коронные земли.

По мере того, как власть империи росла, стало очевидно, что парагонцев слишком мало для личного контроля бесчисленных проектов, которые они запустили. Несмотря на то, что райский город Нерувия уже стал притчей во языцех, а в Хартленде начали собираться пилигримы, жаждущие благодати парагонцев, создание формальной Церковной иерархии позволило парагонцам издалека управлять человеческими королевствами и обеспечило империи стабильный приток рабочей силы. Тем не менее, они искали слуг, которые могли предложить больше, нежели верность и труд. Тогда парагонцы решили сотворить новую форму жизни. Результатом стали прекрасные, обаятельные, бессмертные и изобретательные существа – Прислужники, давшие начало роду ясновидящих. Теперь парагонцы могли спокойно вернуться к своим научным изысканиям, зная, что их интересы представлены существами, так же близкими к совершенству, как они сами.

Жители быстро растущей империи Нерувия встретили Прислужников с одобрением – детища парагонцев стали доверенными советниками, генералами и даже учёными. Иные независимые королевства даже добровольно отказались от своей политической системы и передали себя во власть Прислужников. Несмотря на многолетнее сопротивление парагонцам, одним из таких королевств стало Мойар (современный Эйронул), богатое природными ископаемыми. Одно восстание, и половина королевства, включая легендарный Янтарный берег Мойара, отошла в руки правящих Прислужников. После этого за правительством нерувианских Прислужников закрепилось название “Янтарный совет”.

Дальнейшие события не понятны. Легенды гласят, что когда парагонцы наконец-то отвлеклись от своих исследований, стало ясно, что Совет правит уже не во благо парагонцев, а во имя своих интересов. Согласно другой точке зрения, парагонцами двигала исключительно зависть, потому как Прислужники не просто служили империи верой и правдой – они превзошли своих создателей. Предполагают также, что Совет подло предал своих творцов в попытке полностью отстранить их от власти. Как бы то ни было, в течение следующих пятидесяти лет, известных как “Янтарные сумерки”, прародителей ясновидцев одного за другим отправляли в тюрьму. Задача была не из простых, учитывая численность и значимость Прислужников. Когда все они были пойманы, парагонцы с помощью магии лишили Прислужников всех генетических талантов и изгнали с парагонских земель. Те, что остались на Великой плите, в конце концов стали райвенами или драугами, а те, что бежали на элементальные шестерёнки, стали нереидами, ограми, ифритами и сильфидами.

С утратой руководящей силы Прислужников парагонская империя оказалась в хаосе, а Церковь восстала. Хотя парагонцы по-прежнему не хотели прямо вмешиваться в политику, свирепые распадающиеся государства Механизма не оставили им выхода. Парагонцы добились повиновения силой. В этом им помогли новые технологии вроде контроля сознания и специально выведенной чумы, а также старые карательные меры – пытки и убийства. В конце концов, их власть и слово стали непреложными. Управлять сломленными нерувианскими королевствами были назначены послушные люди. Эти правители использовали власть парагонцев во благо человечеству, но часто – в ущерб нечеловеческих рас. Несмотря на несправедливость и жестокость такого режима, парагонцам удалось достичь той стабильности, к которой они стремились.

Уладив непорядки на Механизме, парагонцы поняли, что глупо ожидать от созданий из плоти абсолютного повиновения. Поэтому, чтобы приступить к работе над самым грандиозным своим проектом – устройством, которое позволило бы использовать энергию самого Механизма – парагонцы создали великих автоматонов: титанов. Нестареющие титаны оказались сильными и надёжными, но лишёнными воображения и неспособными постичь двусмысленность. Парагонцы вернулись к чертежам и создали новую расу, на этот раз объединив органические и механические элементы. В гномах устойчивость и точность сочеталась с необходимой долей жизни и изобретательности, которой не хватало титанам.

Объединившись, новые слуги парагонцев приступили к сборке главного творения своих хозяев – устройства, которое позже получило название “Колесо Немезиды”. Титаны и гномы вместе глубоко сверлили Шпиль, чтобы погрузить мифриловую ось Колеса в кору самого Механизма. Проект был таким масштабным, что весь мир, вплоть до дальних коронных земель, вздрогнул. Постройка Колеса была завершена, а Сифон гармонии вернулся в город Нерувия. Шестьдесят лет парагонцы практически безраздельно управляли Механизмом. Имея в своём распоряжении Колесо и Сифон, парагонцы могли контролировать всё: день и ночь, жизнь и смерть, даже время и пространство покорилось им. Целые города можно было без труда переместить на сотни миль. Высыхали океаны, рождались реки. Не было ни войны, ни голода, ни болезней.

Однако этот Пиршественный период резко закончился в 349 году Эры Мифа, когда Сифон гармонии был непоправимо сломан. Многие источники полагают, что это было нарочно подстроено загадочным Прислужником, Апостатом, которому каким-то образом удалось сбежать во время Янтарных сумерек. Другие же считают, что вина целиком лежит на парагонцах. Какой бы ни была причина, заклинание было разрушено, и Механизм восстал против внесённых парагонцами изменений. На жителей Вселенского Механизма обрушились вспышки стихийной энергии в виде землетрясений и штормов, подобных которым не видели сотни лет. Нерувия распалась на обособленные королевства, в то время как на горизонте замаячили новые страдания.

Парагонцы же отчаянно старались это предотвратить. В лихорадочной спешке пытаясь установить причины и найти решение проблемы в городе Нерувия, парагонцы приказали титанам и гномам соорудить новые гномьи кузницы по всему Механизму. Новое поколение гномов создало магические щиты и укрепило убежища и структуры вроде разрастающихся мифошпилей, пытаясь усмирить беспокойный Вселенский Механизм. Не исключено, что эти усилия принесли больше вреда, чем пользы. Существует мнение, что мифошпили росли как вверх, так и вниз, продолжая терзать загадочный механизм под Великой плитой вплоть до наших дней.

Ситуация ухудшалась так быстро, что в конце концов парагонцы утратили всякую надежду и решили эвакуировать нерувианцев на огромный корабль под названием Ковчег. В самом сердце нерувианского Ковчега находился Оракул – разумное устройство, обладавшее даром предвидения, способным провести Ковчег через астральные бури и вспышки стихийной энергии, которые грозили разорвать небеса в клочья. На создание Оракула и Ковчега ушло двадцать лет, после чего жители Нерувии покинули город в неизвестном направлении.

А затем Ковчег рухнул.

Парагонцы пали в прямом смысле этого слова. Крушение нерувианского Ковчега вызвало ударную волну, которая уничтожила города у подножия Шпиля, опустошила береговые линии внешних территорий Хартленда и заставила море выйти из своих берегов и затопить Механизм. Несмотря на то, что на Механизме ещё осталось несколько живых парагонцев, их власти пришёл конец. А что хуже всего, группа покинутых гномов и титанов, которым удалось выбраться из разрушенного города Нерувия, обнаружили, что Колесо Немизиды сломалось и достать его из сердца Механизма невозможно.

Вскоре это открытие подтвердилось дождём сверкающих осколков мифрила в виде лезвий или расплавленного металла, который добавился к всплескам стихийной энергии и астральным шквалам, изъевшим небеса и получившим название Буря Немезиды. Когда почти все здания городов, уцелевших в ходе наводнения после крушения Ковчега, потонули в огне, народ взбунтовался. Единственным убежищем от Бури были пещеры, замки и строения парагонцев, включая обломки Ковчега. Те, кто не нашёл пристанища, в спешке хлынули прочь из Хартленда. Через год после крушения Ковчега Буря внезапно прекратилась. Глазам, не затуманенным дымом, открылось, что Механизм полностью отверг Колесо Немезиды, вытолкнув его высоко в небо, где оно перерезало Небесную Ленту. После Раздела, солнце и ночная звезда сместились, не связанные более двенадцатичасовыми циклами дня и ночи.

Во время этого периода, получившего название “Сдвиг”, циклы дня и ночи стали меняться, хотя в сутках по-прежнему было 24 часа. С каждым годом солнце светило на час меньше, и последствия стали очевидны: через 12 лет Механизм полностью погрузится в кромешную тьму. В Хартленд пришли холода. Фермеры всеми силами старались заставить посевы всходить без света и тепла. Даже те, кто собирался переехать поближе к элементальным шестерёнкам в надежде на более тёплый климат, вскоре отчаялись. Темп Вселенского Механизма замедлялся, и никакие надежды не в силах были это изменить.

Свободным зеленокожим удалось избежать худших напастей раннего Катаклизма. На жителей коронных и пограничных поселений, не являвшихся вассалами парагонцев, падение Ковчега почти не повлияло. Местные сельскохозяйственные культуры легко приспосабливались к переменам климата, а гоблины давно научились выращивать грибы. Несмотря на закоренелую вражду между людьми и зеленокожими, некоторые толерантные поселения во время Сдвига протянули хартлендским беженцам руку помощи.

Пусть сначала к народам, плотно работавшим с парагонцами, привязалась дурная слава приспешников надменных полу-богов, преимущества подобного сотрудничества были неоспоримы и значительно возвысили их над независимыми королевствами. Хотя несметное число гномов и титанов погибло, пытаясь починить Колесо Немезиды, те, кому удалось бежать или укрыться в гномьих кузницах, обладали познаниями в области парагонской архитектуры, которые спасли немало жизней. Те кузницы, которые уцелели во время падения Ковчега, стали убежищами, не имевшими себе равных в воцарившемся хаосе. Из-за неспособности починить рушащийся Механизм, титанов охватило некое подобие чувства, которое люди назвали бы “стыд”. Бессмертные существа бежали далеко к пограничным землям, где и сегодня можно увидеть, как они безмолвно обшаривают груды металлолома в поисках природных ископаемых.

Несмотря на то, что путешественники иногда натыкались на эльфийские поселения в коронных землях, а некоторые эльфы оказались проданными в рабство, ни парагонцы, ни люди не знали наверняка о судьбе этой побочной генетической ветви после того, как её представители были изгнаны из Нерувии. Райвены и драуги ушли опозоренными изгоями, а вернулись героями. Хотя обе эти расы не обладали тем же исключительным талантом и умом, что их прародители, за время ссылки они основали собственные провинции, центральное место в которых занимали большие особняки – первые великие Дома. Ещё до Катаклизма послы Домов начали незаметно вербовать жителей сломленных королевств Нерувии, предлагая за их верность еду и защиту. После крушения Ковчега они повторили своё предложение. Усилия эльфийских домов не были забыты даже через многие века, а клятвы, принесённые в период Катаклизма, послужили основной современной политической власти.

Через двенадцать лет после Раздела солнце село в последний раз. Однако последовавшая ночь не походила ни на одно предсказание. Все ожидали увидеть ночную звезду, но небеса остались пустыми. Небесная лента полностью исчезла. Без неё был окончательно утрачен счёт времени. Даже гномы-часовщики, известные своим внутренним чувством времени, затруднялись назвать точные цифры. Историки полагают, что этот, так называемый Потерянный год, длился около восьми календарных лет.

Однако последовавшие события никогда больше не повторились. Представьте себе Механизм без ритма, без циклов, без малейшего намёка на упорядоченность. Звучит невероятно, но, согласно всем сохранившимся сведениям, именно это и произошло.

После долгого периода тьмы небо вдруг озарилось красной зарёй, обрушив на Механизм волны обжигающего тепла. Затем снова наступила ночь. Элементальные шестерёнки сместились, из-за чего времена года начали сменять друг друга всего через пару недель. Океаны вскипели, а потом замёрзли, исполосовав землю гигантскими ледниками. Леса мгновенно вытягивались до небес, увлекая за собой целые города, а затем рассыпались в песок, погребая всё вокруг под ковром пустынь. Иногда небо вспыхивало белым светом, озаряя Колесо Немезиды, которое продолжало свой полёт сквозь космос, другие же, похожие вспышки озаряли полную пустоту. На поверхности мира всё ещё бесновались бури.

И всё-таки жизнь продолжалась. Время от времени посреди хаоса и отчаяния Потерянного года наступали блаженные периоды удивительного покоя. Казалось, выпуская чужеродную энергию, насаждённую парагонцами, Механизм постепенно очищал себя. Иногда эта энергия исцеляла, предотвращала голод и даже воскрешала недавно умерших. Эти необыкновенные явления сыграли важную роль в устранении ужасающих разрушений этого периода.

А затем тьма вернулась, и восстанавливать мир пришлось заново. Теперь, когда население сократилось, находить еду без света стало значительно проще. На богатых рыбой реках и озёрах было основано множество рыбацких деревень. Города снова начали расти.

Новое поколение волевых вождей, именуемых в народе “Хранителями”, провело разрозненные народы Механизма через Потерянный год. Хотя было точно известно, что не все парагонцы погибли при крушении Ковчега, эти догадки были подтверждены лишь после завершения Года – оказалось, некоторыми Хранителями были замаскированные парагонцы. Несмотря на всё благо, совершённое парагонцами-хранителями после крушения Ковчега, и знания, которыми они готовы были поделиться с палачами, все они погибли вскоре после обнаружения. В последующие три года всех скрывавшихся отступников методично отыскивали и казнили. Одни стали Хранителями, другие скрывались в развалинах Церкви, третьи укрылись вдали от цивилизованного мира. Парагонцев и тех, кто выступил в их защиту, постигла несчастная участь.

Когда последний парагонец был убит, Механизм вздохнул с облегчением. Не ясно, было ли это совпадением, однако в течение нескольких лет после исчезновения парагонцев тьма уступила место серому свечению, которое постепенно распространилось по всему небу. Это тусклое сияние, получившее название “Дымка”, не привело к увеличению урожая, однако облегчило восстановление цивилизации, а также подтвердило, что Механизм не был сломан окончательно.

Через почти двадцать лет неяркого света жёсткие скрежещущие звуки, которые Механизм издавал с момента падения Ковчега, стали затихать. На смену этой какофонии пришли слабые отзвуки загадочной мелодии, значение которой было неясно. Казалось, она говорила: “Всё хорошо, узрите Шпиль, грядёт нечто прекрасное!” Эта мелодия, известная как “Песнь Шпиля”, вызвала приток поселенцев в центральные земли и возродила интерес к Церкви, которая вскоре стала использовать Песнь Шпиля как церковный гимн. В этот период возникли первые настоящие медиумы, которые заметили, что определённые музыкальные пассажи заставляют Механизм лечить других так же, как он лечит себя. Обитатели Вселенского Механизма построили огромные обсерватории, выходящие на Шпиль, в надежде, что музыкальное обещание Механизма сбудется.

Одиннадцать лет спустя Дымка внезапно испарилась, Песнь Шпиля стала громче, и, наконец, забрезжил рассвет.

Принято считать, что вернувшееся солнце первыми заметили наблюдатели с башни Асунья в ныне принадлежащем Остении святом граде Патрия, что отражено на флаге Внутреннего Юсунаня. Недавно было установлено, что Мерцание, скорее всего, сначала заметили наблюдатели с Пламенного острова, однако этот факт не подорвал репутацию Патрии. Как бы то ни было, примерно через час стало совершенно ясно, что Небесная лента восстановлена, а эре Катаклизма пришёл конец. Долгожданное появление Ленты и солнца вскоре получило название “Возрождение”.

Тем не менее, Механизму потребовалось время, чтобы вернуть нормальный ритм смены сезонов. Снега Долгой зимы расстаяли только через сотню лет. Тем временем жители Механизма изо всех сил старались обеспечить пропитанием растущее население. Обитатели центральных земель больше не могли питаться исключительно блюдами из грибов вроде холодного рагу, поэтому в моду снова вошли охота, умеренное фермерство и поиски съестного среди отходов. Зеленокожие, научившиеся выживать в пограничных землях, внезапно стали крайне востребованы из-за своих особых навыков.

Когда угроза голода сошла на нет, жители Механизма стали присматриваться к уже изменившимся землям, которые некогда возделывали парагонцы. Худшие проблемы Катаклизма постепенно были решены, и по запутанным незнакомым дорогам двинулись торговые караваны. Мусорщики стали шарить по освещенным руинам парагонской империи в поисках древних артефактов. К несчастью для самых смелых искателей, в новом мире таились как чудеса, так и ужасы. Сломанные автоматоны, незавершённые экспериментальные существа и другие странные создания появлялись из мрачных уголков Механизма, чтобы утолить свои скрытые аппетиты и поведать тёмные секреты тем, кто желал их узнать. Гнилая порода, появившаяся в начале эры Катаклизма, прорвалась сквозь провинции коронных земель вроде Эйронула и направилась к Шпилю, неся народам серединных земель порочных зародышей дьявола. И всё же по мере того, как Долгая зима подходила к концу, путешествия из города в город участились и стали безопасней.

Но весь характер раннего Резидиума изменился, когда в 90 году с элементальных шестерёнок прибыли четыре загадочные делегации. Эти существа, принесшие в дар чистые элементы, оказались давно утерянными родственниками райвенов и драугов, сломленные прародители которых в конце Янтарных сумерек были изгнаны парагонцами с территории Великой плиты. Иное окружение нового обиталища наложило на них непоправимый отпечаток. Удушающая жара и неумеренные испарения Угольной спицы дали начало ифритам, отважной и гордой расе, обитающей в пустынях. Густые ядовитые воды Нефтяной спицы создали нереид, земноводную расу с уникальной устойчивостью к токсичным отходам современной промышленности. Пронизывающие ветра и богатые копи Ржавой спицы породили упорных огров, сила которых подобна стали. Суровые бури и тропические болота Паровой спицы привели к появлению полиморфных сильфид, способных удивительно точно подстраиваться к ритмам жизни. Никто не знал, что делать с прибывшими, и менее всех – райвены и драуги. Однако было не похоже, что визитёры намерены предъявлять права на их территорию, поэтому райвены и драуги отнеслись к утерянным собратьям с умеренным оптимизмом. Новость о прибытии эльфийских отпрысков разнеслась по Механизму с быстротой молнии.

Вскоре был создан великий Конклав, в котором жители Великой плиты и Элементальных спиц обменивались знаниями о своём невероятно быстро меняющемся мире. Любой мог стать его членом: пятнадцать лет Конклав, поддерживаемый чудесными элементалями, мирно принимал посетителей со всего мира. Небольшие открытия со всего Вселенского Механизма, касавшиеся устройства парагонской техники, вместе со свежим взглядом делегации элементалей привели к некоторым важнейшим научным прорывам, включая первые шаги к современному изучению колдовства. Чистые элементы, принесённые гостями, были превращены в оружие, доспехи и устройства для изучения мира. Медиумы собрались на первом Синоде, чтобы поделиться гимнами, заставлявшими Механизм работать на благо верных. В то же время маги, практикующие тёмные искусства диссонанса, организовали тайные советы, чтобы углубить понимание всей мощи Механизма. В конце концов, Конклав стал расти вверх, в то время как титаны, якобы для научных целей, тайно притащили четыре парящих мифических обломка. Незадолго до того, как титанам удалось их установить, работу Конклава прервала последняя делегация: разъярённый небесный флот другой, доселе неизвестной расы – навигаторов.

Золотокожие посетители не были ни на кого похожи, а в их глазах светилось то же потрескивающее электричество, что питало их сверкающие корабли. Ещё не приземлившись, навигаторы обвинили Конклав в своём изгнании с эфирных равнин на другой поверхности Механизма и потребовали компенсации. Всё, что могли ответить на это члены Конклава, поражённые внешностью, техникой и удивительной историей навигаторов, так это то, что Катаклизм случился не по их вине. Однако навигаторы и слушать не захотели: даже если эти предполагаемые парагонцы вымерли, Конклав стал так же жаден до запретных технологий. Они сказали, что от собравшихся народов разит силами, некогда погубившими мир, а принесённые титанами руины лишь доказывают это. Каким-то образом узнав о парагонских корнях гномов, райвенов, драугов и элементалей, навигаторы даже говорить с ними не стали. После напряжённых переговоров с людьми и зеленокожими, навигаторы потребовали в качестве трофея загадочные руины, а Конклав был распущен во имя мира. Со временем отношения между навигаторами и жителями Великой плиты улучшились, однако первая их встреча странным образом положила конец Конклаву.

Несмотря на то, что появление элементалей, успех первого Синода медиумов и сам факт Возрождения усилили растущую веру в божественность Механизма, Церкви пришлось потрудиться, чтобы её перестали чернить за былое поклонение парагонцам. Неспособность Церкви увидеть истинную тёмную природу парагонцев, не говоря уж о парагонцах-отступниках, скрывавшихся в самой Церкви до Разоблачения, потрясло её до самого основания. Liber Explicatum – свобода изъяснения, веками проповедуемая Церковью, оказалась в корне неверна. Информация, собранная Конклавом и первым Синодом, лишь подчеркнула противоречивость церковных проповедей. Чтобы пережить этот теологический кризис, разваливающаяся Церковь созвала второй Синод.

Следующие 22 года (период, известный как “Искупление”) Церковь искала, записывала и осмысливала всю глубину грехов парагонцев, а также истинную природу Механизма. Их творения, включая свирепых обитателей тёмных лесов, титанов, гномов, драугов, райвенов и элементалей, стали предметом усиленных и часто жестоких исследований. Навигаторы, со своей стороны, избегали вопросов. Пусть эти исследования дали ценную информацию о механических и биологических способностях парагонцев, потомки запомнили пролитую в ходе испытаний кровь на много лет вперёд. Духовенство тщательно изучило карты навигаторов и сравнило их с древними записями, надеясь обнаружить, какие географические метаморфозы произошли с Механизмом в период Пиршества и Катаклизма. Исследования пролили свет на глубокую внутреннюю силу Механизма, ведь ему удалось, в конце концов, воспротивиться попыткам парагонцев подчинить его себе. Несколько месяцев спустя Церковь создала новую доктрину, которая отвергла всякое поклонение парагонцам, сохранив при этом традиционную систему конгрегации. Говорят, в конце концов, медиумы второго Синода сочинили такой могущественный гимн, что Механизм сам изрёк новый Liber Explicatum. Те, кто узрел несколько видов Liber Novum (далее именуемый как и прежде – Liber Explicatum), распространили по Вселенскому механизму уверенность, что это невероятное событие является добрым знаком.

Хоть гномы и продолжали чинить и создавать новых сородичей в родных кузницах и после падения парагонцев, вскоре стало очевидно, что постройка новых кузниц им не под силу. Проблема заключалась в том, что все кузницы были построены вокруг огромных источников невозобновляемой энергии. Работа кузниц ухудшилась. А затем они стали рушиться, погребая тысячи гномов под завалами. По мере того, как иссякали возможности восстановить уменьшающееся население, старейшины гномов решили прибегнуть к ещё более отчаянным мерам в попытках вернуть энергию в кузницы. Некоторые легенды гласят о тёмных некромантских экспериментах, ни один из которых не смог сохранить ту жизненную искру, которая уравновешивала в гномах плоть и сталь. Кто-то верит, что мерзкие создания периода Отчаянья гномов и поныне ходят под Механизмом, а нежить, кишащая в Мазротире, была рождена этими неудавшимися прототипами. В конце концов, старейшины Кушг и Ротмар объявили, что их кузницы снова заработали. Ни один гном не осмелится разгласить секрет их спасения, однако очевидно, что к каким бы методам не прибегли гномы в борьбе за оставшиеся кузницы, их печи уже никогда не будут полыхать так же ярко, как прежде. Новым гномам не доставало выносливости и жизнеспособности, которыми отличались их великие предки. Даже сегодня гномы с руками, ногами и сердцами, которые были созданы до периода Отчаянья, высоко ценятся за свою выдержку и силу.

События, связанные с прибытием навигаторов и Отчаяньем гномов, привлекли внимание жителей центральных и коронных земель, однако не коснулись обитателей пограничных районов, которые были на время забыты и наслаждались периодом роста и благоденствия, получившим название “Медный трон”. В это время зеленокожие под предводительством нескольких особенно хитроумных гоблинских королей одержали победу над многими малочисленными человеческими народами в ходе согласованного нападения, которое объединило отчаявшиеся кланы гномов и честолюбивые эльфиские Дома в череде разрушительных политических и военных нападений. Быстрый успех этих атак вызвал значительный сдвиг сил в землях зеленокожих, который позволил ранее воюющим племенам объединиться под общим знаменем, а гоблинским королям – урвать у человеческих государств значительную часть земель. Практически за одну ночь народам центральных земель пришлось пересмотреть своё отношение к варварам из пограничных районов.

Гоблинская и орочья оккупация человеческих поселений длилась пол века, в ходе которого зеленокожие, не стесняясь, жестоко демонстрировали свою власть. Закончилась она, когда угнетаемое хобгоблинское меньшинство (ныне именуемое просто хоббами) помогло озабоченным членам правительства центральных земель убить гоблинских королей и их ближайших помощников. Это привело к образованию провала во власти, который за десять лет уничтожил империю гоблинских королей, так как жадные до власти претенденты на трон перерезали друг друга в борьбе за него. Пусть и не без труда, но, в конце концов, за оказанную помощь малочисленным народам хоббы упрочили свое положение в человеческих землях, в то время как остальные зеленокожие были изгнаны. В то же время, эльфийские Дома, которые поддерживали Медный трон, мирно и без жертв присягнули на верность Хартленду.

Пожалуй, самым тяжёлым периодом Резидиума был отрезок времени между Воем и Подъёмом гнилой породы. Земля разверзалась, давая выход сточным колодцам. Детали Механизма и подземные тоннели рушились из-за волнений глубоко под землёй. Из каждой ямы доносился стонущий механический вой. Даже королевства, озаботившиеся возведением оборонительных конструкций, не были готовы к последовавшему вторжению гнилой породы. Леденящие кровь звуки, прорезавшие космос в ту ночь, люди запомнили навсегда. В то время как первый поток породы был уничтожен к утру, полностью устранить её удалось лишь через десять лет. Потребовалась даже помощь своенравных титанов, которых и поныне можно встретить в центральных землях в городе-государстве Холлоу.

Воодушевлённый недавней победой над силами Медного трона, отряд, состоящий из драугов и людей с пограничных земель, отправился на разведку в малоисследованные районы на краю Великой плиты в поисках возмездия над породой. Изнурительные поиски не дали результата, однако присутствие войск на краю мира вызвало враждебный отклик со стороны обитателей побочных спиц. Разведвойска были атакованы и бежали назад в коронные земли, неся с собой дурные вести о нападении элементалей, а значит, начале Первой войне спиц. Военные силы обеих сторон с переменным успехом сражались около пяти лет, пока победа в Азурии не вынудила элементалей отступить, а генерала Лонхарка сделала национальным героем.

Триумфально вернувшиеся с войны войска лишь усугубили волнения в Хартленде и Краунленде. Высокомерие и империализм захлестнули эти земли, и около двадцати государств оказались захвачены воинственными соседями. Многие страны оказались повержены или присоединены к другим, что вызвало грандиозные изменения политической карты. В конце этой Консолидации вынужденное сотрудничество и понимание того, что разделение ресурсов помогает улучшить уровень жизни, привело к тому, что новые государства были приняты с радостью.

Многие историки полагают, что Новая эпоха наступила бы веком ранее, если бы исследователи периода Консолидации не натолкнулись на осколок древнего Колеса Немезиды. Исследователи эти, не зная о бесчисленных бедствиях, связанных с этим устройством, по глупости своей использовали найденный артефакт при создании устройства под названием Якорь Эберрола. Этот якорь немедленно прекратил вращение элементальных шестерёнок, открыв горнодобывающим компаниям путь к драгоценным залежам в недрах элементальных спиц. Однако через пару месяцев мир стал противиться этому болезненному разрыву и вздрогнул от землетрясений, бурь и таких погодных явлений, каких не видели со времён Катаклизма.

Союзные армии элементальных спиц немедленно объединились с целью разрушить это устройство, что и было проделано быстро и безжалостно. Но восстановления природных циклов Вселенского механизма оказалось недостаточно, чтобы утихомирить растущий гнев элементалей. Огры, ифриты, сильфиды и нереиды сформировали единое войско невиданной доселе мощи. Эта армия развязала Вторую войну спиц, единственной мстительной целью которой было врезаться глубоко в центральные земли и нанести им такую рану, чтобы никогда более они не осмелились подвергать мир такой опасности. Через семь лет, стерев в пыль многие народы коронных земель, армия элементалей ударила по Хартленду. Но в отличие от многих своих предшественников, казалось, они удовлетворились причинёнными страданиями и просто ушли. В их планы никогда не входило подчинить себе врагов; всё, чего они хотели – преподать ценный урок.

Однако по возвращении с Второй войны спиц элементали столкнулись с неожиданными трудностями. В шахтах по краям Великой плиты появились драконьи яйца, которые стали вылупляться с приходом армии победителей. Небо почернело от стай молодых драконов, уничтожавших всё на своём пути, даже целые деревни и города. Этот феномен получил название Анциллофаг (чума с побочных спиц Механизма). Большинство армий было и без того ослаблено, поэтому силы пограничных и коронных земель быстро объединились перед лицом новой внешней угрозы. Конечно, Анциллофаг был ужасным периодом для жизни, однако славится он своими героями, прибывшими со всех уголков земли, чтобы вступить в битву с драконами, пока те не выросли. Есть даже данные о воздушных флотах, сразившихся со взрослым драконом, однако вероятность того, что особь могла достигнуть таких размеров за столь короткое время, весьма мала.

Нации продолжили объединяться вплоть до века Добычи. Государства серединных и коронных земель пытались наладить дипломатические отношения с народами Спиц, чтобы заключить официальные торговые соглашения, однако изоляция, память о кровавых войнах и усталость после периода Анциллофага препятствовали этому. Тем не менее, в Перифе – крайних пограничных землях – были возведены торговые города, что привело к естественному возникновению торговых связей. Важную роль в становлении этих городов сыграли навигаторы, так как они могли вылететь на разведку и установить, где встретятся механизмы, чтобы обеспечить наибольший возможный обмен ресурсами в этой части мира. В это время с фигурой навигаторов было связано много страхов и суеверий, потому как летучая раса без всякого сомнения уничтожала любого, кто пытался разрушить торговые линии. Однако, при всей жестокости, они были справедливы. Каким-то образом план сработал, и жители спиц впервые вступили во взаимодействие с жителями Механизма в мирной и цивилизованной форме.

Период расцвета Резидиума был отмечен небольшими политическими революциями и возникновением республиканского строя. В одной империи, известной как “Республика Вальдиус”, за тридцать лет объединилось множество культур центральных земель. Конечно, свою роль в достижении такой политической силы сыграли коррупция и насилие, однако отсутствие военных действий свидетельствовало о том, что времена меняются к лучшему.

Последний период Резидиума вошёл в историю под названием “Последние дни”. В эти годы политическое единство пошатнулось, так как нужды центральных государств слишком различались, чтобы выжить под единым руководством. К тому же, великий Колосс, ставший венцом республики Вальдиус, истощил все ресурсы соседних земель. Эти небольшие народы отделялись друг от друга в процессе уменьшения, пока не остался один лишь Артериальный остров. Но с потерей прежней инфраструктуры центральных земель завершение Колосса стало невозможным.

Две оставшихся территории отделились друг от друга, образовав города-государства Дельтон и Нексус. Нексус был официально основан, когда Оракул изгнала всех, кроме ближайших своих приспешников, во внешний мир. С этого момента она стала правящей Системой Нексуса, проложив другим независимым правителям городов-государств центральных земель дорогу в новую эпоху.

Несмотря на разрушительные последствия падения нерувианского Ковчега, тысячи выживших, беженцев и их потомков веками жили в его обломках. Старейшим и самым известным обитателем была Оракул, искусственный интеллект, чья мудрость со временем лишь увеличивалась. Когда Ковчег рухнул у подножия Шпиля, члены экипажа взбунтовались и убили всех выживших парагонцев. Обломки Ковчега, вход в который теперь был заключен среди завалов, пережили всё: землетрясения, извержения вулканов, бури и даже хуже. В начале эпохи Резидиума обитатели Ковчега стали постепенно выходить на поверхность. Они тайно посещали собрания Конклава, не раскрывая, однако, местонахождения своего дома, а во время Подъёма гнилой породы они снова укрылись в Ковчеге.

Но по мере окончания эры Резидиума системы, так долго поддерживавшие жизнь обитателей Ковчега, стали отказывать. Запасы еды и питьевой воды иссякли, да и на поверхности было сложно найти пропитание. Оракул поняла, что её детям (как она до сих пор именует жителей Нексуса) пора покинуть Ковчег ради их же пользы. И тогда она начала запечатывать комнату за комнатой, выселив всех, кроме самых преданных своих слуг, которые охраняют Оракул и поныне. Когда пала республика Вальдиус, подножие Шпиля перестали патрулировать, и около двадцати тысяч изгнанников разбили там новый город-государство. Его назвали “Нексус” в честь Оракула, которая до падения Ковчега служила его командным ядром. Возникновение Нексуса на мировой арене послужило началом Новой Эпохи, и город с готовностью созвал жителей Механизма на второй Конклав.

Собравшиеся делегаты быстро пришли к согласию: печальные ошибки прошлого нельзя повторять, поэтому строго запрещалось когда-либо опять нарушать внутреннюю работу Механизма. Члены Конклава сформулировали Декларацию, согласно которой Нексус признавался суверенным городом-государством, а любое проникновение в сердце Вселенского Механизма было запрещено. Подписавшие Декларацию стороны обещали предотвращать подобные попытки сокрушительной военной силой.

С помощью невероятных знаний жителей Нексуса, которые хвастались вековым опытом в использовании и обращении с технологиями Эры мифа, второй Конклав запустил цепь научных и промышленных инноваций. Важные открытия исследователей из Окхельта, касавшиеся миниатюризации, привели к возникновению заманчивой возможности массового производства магических манипуляторов. Двумя столетиями позже калиброванные волшебные палочки и посохи можно купить практически везде. Так же участники второго Конклава создали первых механических рабочих с зачатками интеллекта. Гномы проконсультировались с инженерами Нексуса касательно методов управления кузницами, и с помощью новых элементов, купленных у жителей спиц, значительно улучшили качество своих кузниц. Достаточно сказать, что каждый делегат Конклава вернулся домой с чертежами, которые помогли в корне изменить жизнь на Механизме.

Период Становления сверхдержав был отмечен тем, что три молодые нации выросли до поразительных размеров. Противочасовая и почасовая части Авеносса не остановились на долгожданном объединении, но также присоединили к себе более слабых соседей, буквально за ночь утроив размер населения и территории. Вскоре после этого Стойгмар, обеспокоенный ростом своего соседа Авеносса, объединил свои земли с помощью военного вмешательства и политических казней. В страхе перед растущим Стойгмаром некоторые близлежащие государства сдались без боя. И, наконец, религиозные государства и феодальные баронства, которые были разделены уже многие десятилетия, подписали мирный договор, образовав Остению – государство, которое смогло противостоять агрессии как Стойгмара, так и Авеносса. Однако конфликтующие традиции Старых и Новых королевств Авеносса до сих пор остаются спорным вопросом.

Становление сверхдержав накалило обстановку на Великой плите, вынуждая небольшие города-государства Хартленда укрепить оборону перед лицом Авеносса, Остении и Стойгмара. Прежде существование и защита большинства городов-государств целиком зависели от могущественных Систем, которые их охраняли. И хотя каждая Система обладала невероятной мудростью и силой, в одиночку справиться с вражеской армией ей было не под силу. Таким образом, было решено, что в целях защиты суверенитета как можно большему количеству городов-государств надлежит заключить мирные договоры. Каждый город-государство назначил свою Систему, а затем был подписан договор, согласно которому города-государства обещали оказать друг другу поддержку в случае военного вторжения. Таким образом, Хартленд был образован из прагматических побуждений, отчего его жителей нельзя назвать единой нацией. Несмотря на любые попытки унифицирования, каждый город-государство сохранил за собой свою уникальную культуру.

Когда политические и военные силы Систем и трёх сверхдержав были уравновешены, военные действия прекратились, и установился мир. Быстро развивалась сеть торговых путей и коммуникаций, в центре которой оказался Хартленд. Так же произошло значительное улучшение среднего уровня жизни. Кто-то считает этот период вторым Ренессансом – появился личный транспорт, электрические фонари, копиры, шкатулки памяти, паровые прессы, национальная почтовая служба, телеграфы, люминесцентные лампы и многое другое – словом, Хартленд процветал. Он стали центром торговли, образования и философских наук. Экономика стремительно росла, и Механизм наслаждался непродолжительной золотой эпохой.

В Колониальную эпоху сверхдержавам Авеносс, Стойгмар и Остения понадобились новые ресурсы для поддержания военной экономики. Договор Систем мешал им расшириться вглубь Механизма, поэтому три сверхдержавы бросили войска на мелкие народы в коронных и крайних землях. Под конец Колониальной эпохи многие территории были присоединены, расширив колониальные владения держав вплоть по аванпостов Перифа на краю Великой плиты. В районах, где уже много десятилетий царил мир, вдруг появились воздушные корабли, танки и колоссы. Но как бы легко не сдались эти страны захватчикам, население не питало особой симпатии к своим новым хозяевам.

Вскоре сверхдержавы поняли, что удерживать так много разных территорий под контролем невозможно. Первой против захватчиков поднялась Айджолеа, когда повстанцы оказали сопротивление стойгмарским и авеносским войскам по всей территории страны. И прежде чем сверхдержавы смогли силой вернуть себе контроль, волна восстаний захлестнула Аглосен, Перивию, Каланаю, Гилдуросс, Внутренний Юсунань и Юликсиум. Когда сверхдержавы перестали получать ресурсы от этих мелких государств, подавить восстания им оказалось не под силу. И тогда начались Войны за независимость, вынудившие прежде целеустремленных захватчиков вывести войска и бежать из проблемных колоний, дабы защитить королевские территории против контратак.

Ещё не одно десятилетие войска сверхдержав продолжали отступать из своих колониальных владений. Этот период получил название “Освобождение”. Юсунаню удалось собрать огромную армию, которая полностью сбросила Остенианский гнёт и выгнала захватчиков. Эта война навсегда разрушила священный град Патрию и разделила прилегающие территории. Вскоре после этого небольшая центральная часть острова Аглосен получила независимость и подписала договор Систем с другими городами-государствами Хартленда. Перивия и Юликсиум также получили свободу, подписав договор со своими прежними хозяевами, согласно которому они получали независимость в обмен на эксклюзивное право торговли и ограниченную демилитаризацию. Однако возможность остановить колониальные империи была невелика и быстро исчезала. В то время как многим мелким территориям удалось добиться независимости, сверхдержавы собрали силы для подавления других мятежей и, в конце концов, смогли сохранить за собой самые ценные колонии. Айджолеа была последней освободившейся страной, пережив долгую кровавую войну между Авеноссом и Стойгмаром, продлившуюся до 229 г. Новой эпохи, когда Стойгмар вторгся на их территорию, чтобы выгнать армию Авеносса и установить независимую буферную зону между двумя сверхдержавами.

Период Освобождения ознаменовал начало новой мирной эпохи, которая, однако, продлилась недолго. Из тогда еще не обнаруженной мазротирской кузницы вышел инженер Нул – гном-отступник, ведущий за собой армию уродливых существ, называемых “Мерзоки”. Нул собрал весь брак, который мастера из Мазротира скидывали в пустоту со времён Катаклизма, и оживил с помощью тёмного искусства. Он потребовал, чтобы старейшины всех кузниц поприветствовали этих ужасных существ как давно утерянных братьев, а его, Нула, провозгласили героем. Первого отказавшегося старейшину он заставил смотреть, как всех жителей его кузницы рвут на куски, чтобы накормить растущую армию Нула.

Перед лицом армии мерзоков население вынуждено было покинуть кузницы. Кто-то бежал в Хартленд, в частности в Ротон, другие пересекли горы, чтобы остановиться в Стойгмаре. Многие также обосновались в Юликсиуме, где паровые гномы уже начали разрабатывать план отвоевания Мазротира. Стало ясно, что для этой операции понадобится больше военных сил, чем могли собрать гномы из Юликсиума, Ротона и Стойгмара. Города, граничащие с Мазротиром, укрепили свои границы против мерзоков, однако не рискнули вторгнуться на вражескую территорию. Эта Механическая ссылка продолжается до сих пор, и гномы со всего Механизма неустанно пытаются добиться помощи от других рас.

Сегодня все глаза Вселенского Механизма обращены на Нексус, где, по слухам, недавно было сделано археологическое открытие. Известно лишь то, что это нечто важное, а также что в тайные организации Нексуса пришло много новобранцев. Ни Триумвир, Страж Нексуса, ни члены Совета Хартленда не подтвердили эти слухи, однако их молчание лишь усиливает подозрение, что город-государство скрывает нечто загадочное.